Приветствую Вас, Гость. Регистрация RSS

Лондон против всех

Пятница, 17.11.2017
Главная » Окси » Горгород

Разбор "Горгорода" часть 2 - Треки 1-5
01.12.2015, 21:05
Не с начала

Стоит сразу же отметить говорящее название трека. Перед нами предстает лирический герой, как выяснится дальше — незадолго до переломного события в сюжете. Мы видим протагониста, поправляющего одеяло девушки, в которую он влюблён. Марк вспоминает её образ, затем как будто отчитывает себя за что-то, ещё не случившееся, и плавно погружается в размышления.

Перед слушателем появляется находящийся внизу муравейник с его копошащимися обитателями, вынужденными выживать, "параллельно к тому, как тех, кто наверху, учат решать уравнения". Едва мы понимаем, что «город вертикально поделен», как подаёт признаки жизни возлюбленная главного героя и сразу переходит к решительным действиям. Именно в этот момент протагонист понимает, что «фатально потерян». Очевидно, вскоре что-то должно произойти, но пока нам предлагается начать постигать эту историю с самого начала, когда утром понедельника в доме Марка включается автоответчик.

Главному герою звонит его литературный агент Кира с укорами относительно затянувшегося творческого кризиса. Также она предупреждает, что Марка вскоре может потревожить некий «повёрнутый фанат», с которым она уже разговаривала. Нам же остаётся только перевернуть страницу.



Кем ты стал

Трек передаёт нам содержание телефонного разговора Марка с дозвонившимся ему фанатом, а точнее — гневного монолога последнего. Сначала мы узнаём первые факты о протагонисте — родился в Горгороде, в раннем возрасте эмигрировал. Поклонник рассказывает и свою историю — с подросткового тринадцатилетнего возраста он зачитывался книгами Марка, видя в нём старшего брата, интеллектуально развитого, талантливого, перспективного. Произведения, очевидно, были самыми что ни на есть злободневными для обитателей Горгорода, поскольку тинейджер без особого труда вживался в каждую из рассказанных историй. Молодой человек был уверен, что начинающего писателя обязательно ждут успех и отличная карьера, так как он выгодно выделялся на фоне коллег-литераторов, променявших самобытность и правду на подчёркнутую политкорректность ради личной выгоды. Фанат противопоставляет им Марка раннего образца — автора, живущего с народом и в народе, в муравейникоподобных фавелах, не ставящего во главу угла гонорары и откровенно игнорирующего цензуру.

Что же случилось потом? «Кураж исчез», проза Марка резко видоизменилась и обрела совершенно новую целевую аудиторию — представители буржуазии, покупающие свежие романы совсем не для погружения в их атмосферу, не для поиска в книгах себя, а для пополнения коллекции модных бестселлеров в красивых переплетах на полках своих этажерок.

Жёсткая критика не обходит стороной и новую модель поведения Марка — в заведениях, где раньше он бы даже не прошел фейс-контроль, нынче писатель стал своим. Дегустирует шампанское на званых вечерах и лакомится омарами на фуршетах, зарабатывая достаточно денег, чтобы быть вхожим в светское общество. Поклонник искренне удивлён — неужели любимый и некогда настолько близкий по духу автор совсем не задумывается о поклонниках, которые полюбили его задолго до появления нового образа? Неужто он не понимает — по-настоящему преданные фанаты не знают, что и думать, введённые в ступор конформистским творчеством последнего образца?

Звонящий просит, даже требует, показать давним читателям, что Марк всё ещё способен на сильные, будоражащие тексты. Что не потух его запал, что наркотики, которыми герой, по-видимому, склонен баловаться на многочисленных вечеринках, не затуманили острый ум, когда-то рождавший живую, интеллектуальную прозу. Фанат взывает к Марку — неужели ты так и не понял, «что за рупор сжимаешь в руках»? Насколько велико твоё воздействие на общественное мнение населения Горгорода, насколько многое ты всё ещё можешь донести до людей?

В припеве трека фанат уже непосредственно давит на болевые точки, ставя вопрос ребром. «Кем ты стал», Марк? В кого ты превратился? Как и когда ты умудрился растерять свой гнев, ненависть к системе, которые рождали по-настоящему горячие, искренние слова? На что ты тратишь деньги с огромных гонораров? На свой новый образ, позволяющий лаконично вписаться в высшее общество? Зачем тебе вообще эти деньги, если лучшие произведения были написаны в захолустных фавелах? Какая разница, что о тебе думают «богемные стиляги», что на тебе надето — ведь внутри ты по-прежнему простой человек. Ты был моим ориентиром, «был всем для меня», но предпочел отношения с противоположным полом и «кайф» от наркотических веществ возможности стать для людей живой легендой.

Во втором куплете монолог возобновляется. Звонящий продолжает акцентировать внимание на нежелательности злоупотребления разного рода веществами, в данном случае уже алкоголем. Он спрашивает у Марка: неужели девушки с остекленевшими пустыми глазами, пьяная богема вокруг и раздутое самомнение — то, ради чего стоило годами горбиться за письменным столом? Неужто это в самом деле венец писательской карьеры?

Поклонник проводит аналогию, сравнивая народ Горгорода с евреями, а Марка — с Моисеем, который вывел тех из Египта, освободив из-под гнёта. В качестве же куста, воспламенённого богом, видимо, выступает то самое внутреннее пламя Марка, его талант, ныне затухающий. Писатель мог поселить в сердцах читателей желание противиться политической системе, несправедливости власти, сподвигнуть их на борьбу, вернувшись в родной город и продолжив обличать то и тех, кого обличал раньше, уже на глазах сограждан. Однако со своим новым образом жизни на роль Моисея Марк совершенно не подходит.

Звонящий едко напоминает —«там», вдалеке от родных мест, ты не боялся открыто выражать несогласие с тем, как «система лузгает дух с телом», высмеивал коррупцию, рвачество, сребролюбие. Но «тут», едва вернувшись, обнаружив себя известным, вместо того, чтобы воспользоваться столь широкой аудиторией, стать гласом народа, почему-то резко сузил свой круг тем (в прямом, поведенческом, и переносном, литературном, смысле) до вечеринок, фуршетов, особей противоположного пола и всяческих развлечений. Сюжеты книг перестали цеплять, захватывать читателя. Поклонник уверяет - это потому, что Марк сам для себя стал пупом Земли, пожиная плоды популярности, завоеванной текстами совсем иного толка. Но даже то, насколько книги измельчали с литературной точки зрения, может сойти с рук автору, поскольку невозможно простить кое-что другое. Если настроения вокруг явно негативны по отношению к правительству, если люди больше не хотят видеть коррупционеров-изменников у власти, как можно не поддерживать, не распалять подобные настроения, обладая обширнейшей аудиторией идеально подходящего социального класса?

Фанат возмущенно описывает Марку картины быта Горгорода: буржуазия отделяется от пролетариата всё более высокими стенами (мгновенно вспоминается строка «город вертикально поделен» из предыдущей композиции), границы между социальными слоями становятся непреодолимыми, тюрьмы переполнены, в связи с чем узники массово гибнут из-за неподобающих условий. Причём заключенных-то становится только больше, потому что в исправительные заведения стали отправлять за малейшую провинность, лишнее слово, карикатуру или шарж. Поклонник задаётся вопросом: почему в таких условиях для тебя, Марк, для писателя-бунтаря, автора-нонконформиста, после стольких страниц изобличающей прозы табу сочинить свой magnum opus — «сделать слепок» с общества Горгорода, воссоединив глас народа с рупором в собственных руках? Неужели на самом деле ты трус, а ранние труды оказались фальшью? Или ты действительно «сдулся», сдался, изменил себе и считаешь то, что происходит, совершенно нормальным?

«Кем ты стал?» — продолжает звонящий. «Склеил себе пьедестал», заработал популярность за счёт фанатов, свято веривших в твою раннюю писанину, в твою искренность. Существенно пополнил свой бюджет, распродал тиражи, а теперь восседаешь на воображаемом троне? Ну значит ты предал себя, предал нас, предал свой стиль. А раз так, то никакая ты больше не звезда, не живой идол, потому что произведения настоящей народной легенды никогда не будут выходить под брендом модного издательства. Поклонник, с отчаянием в голосе, заканчивает свой монолог. Он не понимает, как такое могло случиться. До сих пор не верит. Он был готов простить многое, но Марк изменился настолько, что вера всё-таки переросла в ненависть.

Трек снова заканчивается сообщением с автоответчика. Кира сочувствует Марку, потому что тому всё-таки пришлось выслушать горячую речь бывшего фаната. Она предупреждает, что скоро намечается очередное светское мероприятие — «попойка у фон Гьена», которое приурочено к переизбранию мэра. Кира с явным сарказмом в голосе отмечает — «нашего горячо любимого мэра». Она знает, что Марк по-прежнему настроен против правительства и мэра в частности, хотя теперь не подаёт вида ради сохранения репутации, продаж и положения в обществе, однако всё равно рекомендует там появиться (возможно, как раз ради перечисленных целей).

Здесь же впервые упоминается загадочный гор, с которым Марку прямо советуют быть осторожным, поскольку, как мы можем понять, какие-то прецеденты из этой области уже случались ранее. Ну а нам остаётся перейти к следующей главе.



Всего лишь писатель

Итак, Марк оказывается-таки на вечеринке, о которой говорила Кира в конце предыдущей композиции. Находясь, как позже станет ясно, в состоянии опьянения — алкогольного и наркотического — писатель со всей откровенностью нетрезвого человека наполовину отвечает на телефонные упрёки фаната, наполовину разговаривает сам с собой.

Жителям безразлично, кто управляет городом, какой капитан-мэр у штурвала их корабля, уверяет Марк, и совсем не хотелось бы нажить среди них проблемы из-за вызывающего поведения. Слишком умным выскочкам обычно уготована не лучшая доля. Всё, что происходит наверху, для писателя клоунада, а борьба с нею, соответственно, белиберда, бесполезное, тщетное действо. Марк проводит параллель с поговоркой «со свиным рылом в калашный ряд» — то есть явно не хочет лезть не в своё, как ему кажется, дело. Автор не хочет ничего слушать про «обман для баранов электората», не хочет разбираться, кто прав — сторонники мэра, избиратели, обеспечившие тому очередной срок в статусе правителя, верящие в истинность его политики, или протестующие, недовольные, считающие первую категорию ведомым стадом. Марк не хочет быть частью этой политической игры, он подчеркивает, что держится особняком — больше не критикует власти, но никогда открыто их не поддерживает. И утверждает — я всего лишь писатель, который держит в голове множество разнообразных идей, не имеющих отношения к реальному миру, а потом изливает всё придуманное на бумагу, «марая» её. Протагонист не «за» и не «против» кого бы то ни было, он «сам за себя и не ебёт».

Марк продолжает тираду в первом куплете. Он «не был рождён для великих дел», простой человек из низших сословий, испытывавший трудности даже с банальным поиском работы, в своё время решивший заняться литературой. Писатель считает, что абсолютно не годится на роль воина и лидера ополченцев. Удивляется, как он очутился в настолько сюрреальной ситуации, которую ранее вряд ли мог себе даже представить?

Стоит отметить, крайние строчки («И как я очутился сдуру где вечный сюр, / Посередине жизни в сумеречном лесу?») очень напоминают начало пути Данте в преисподнюю из «Божественной комедии», слова протагониста поэмы перед спуском вместе с Вергилием на круги ада («Земную жизнь пройдя до половины, / я очутился в сумрачном лесу»). Буквально следующая параллель — уже библейская. Марк сравнивает себя с религиозным персонажем по имени Иса ибн Марьям аль-Масих, одним из величайших пророков в Исламе, аналогом Христа. Иса, как и Иисус, был распят, непонятый иудеями, предварительно пронеся на себе в гору деревянный крест.

Марк продолжает доказывать, что не годится на роль бунтаря. Он сам не знает верной дороги, сам потерян и уж никак не не может вести за собой толпу. Более того, даже не может ответить на вопросы этой толпы: кем он стал, за что теперь борется. Писателю надоедает критика, постоянные попытки сподвигнуть его на что-то. Марк предпочитает расслабиться и забыться, употребив немного наркотика. Ему требуется кредитка, но едва ли на вечеринке есть банкомат. Логично предположить, что протагонист собирается сделать «дорожку» из наркотического вещества, которое находится в порошкообразном состоянии, для последующего поглощения через дыхательные пути. Видимо, ему на ум приходят упрёки фаната («Подай нам знак или звук, что не потух, не сторчался, не сдал»), из-за чего писатель гневно отвечает — ему и самому себе — «Кто торчит? Меня жить не учи, мы по чуть-чуть». Полный порядок, зависимости нет, всё под контролем. Употребление в малых дозах не принесёт никакого вреда… А вообще, зачем оправдываться перед каким-то незнакомцем, который решил вдруг меня жизни поучить?

Эту самую жизнь, сладкую жизнь (dolche vita) вокруг себя в данный момент Марк описывает чуть далее. Он окружен богемой, мелькают дорогие наряды, порой щеголяющие одной лишь дороговизной в ущерб красоте. Рядом богачи, гардероб которых состоит из Givenchy да Jimmy Choo, которые, судя по глазам и приподнятому настроению, тоже не брезговали наркотиками. Здесь же мы узнаем еще один способ употребления данного вещества — его, как кокаин, можно «втирать в десны». Оторвавшись от демонстрации происходящего на вечеринке, Марк резюмирует первую половину своей тирады — он не знает, кем стал для фанатов, постоянно чего-то требующих. Но, по его мнению, знает, кем всегда был и остаётся для самого себя: писателем, чьё дело нехитрое и очевидное — писать.

Второй куплет начинается с библейской метафоры. Марк заявляет, что не подходит для борьбы со злом. Более того, любой, кто считает, что способен сотворить переворот, априори обречен на провал. Протагонист сравнивает такого смельчака с Авессаломом — библейским персонажем, сыном царя Давида, который собрал восстание и попытался лишить родителя власти, но был разбит, а позже пойман и умерщвлён.

Марк отмечает — он на стороне добра, совсем не поддерживает политику тирании и тоталитаризма. Такова было его мнение в начале карьеры, да и сейчас оно неизменно. Однако позиция автора следующая — он всего лишь пишет книги, а всё остальное пускай идёт своим чередом, горит синим пламенем и ебётся конём. «Я не при делах» — как бы говорит Марк. Да, продолжает герой, это страусиная политика, но он-то в городе как раз на птичьих правах. Родился в небогатой семье, жил среди низов, поэтому прекрасно понимает всё, что происходит с Горгородом. Писатель в состоянии оценить «всё мракобесие деспота», но кто из его новой социальной группы сам без греха? Марк понимает, что ту нишу, которую ему удалось занять, не стоит марать испражнениями ни в прямом, ни в переносном смысле. Если нашёл теплое место, за него стоит держаться, а разговоры про рупор, который якобы протагонист мог бы сжимать в руках, — блажь и враньё. В конце концов, никаких дифирамбов власти, перешагивая через собственную точку зрения, Марк не пел и не называл мэра своим лучшим другом — значит, совесть чиста. А если гражданам что-то не нравится в правительстве — пусть сами решают свои проблемы, для чего им романы какого-то писателишки?

«Слушай, что ты пристал?», вопрошает герой. Мне уже пытались рассказывать про Олимп и стыд (вспоминаем предыдущий трек: «Глаза у нимф пусты. Все бухают, эго набухает, как лимфоузлы. / Вот за этим ты шел к Олимпу? Стыд»), но вечеринка — не монастырь, расслабься и отдыхай. Да, может быть, где-то страдают люди, пока мы веселимся, и это похоже на пир во время чумы, но что могу поделать я, простой писатель? И пускай взгляд наших девушек-нимф не отличается глубиной, зато они молоды и прекрасны, а ваши — как Windows 3 (Windows 3 — операционная система, что выпущенная Microsoft на заре появления общедоступных компьютеров, в 1990-м году).

После второго припева мы слышим завершающий куплет. Марк снова сокрушается, что на нём заочно поставили какое-то клеймо голоса революции, сильного мира сего. Нет, отрицает он, я не политик, я простой писатель, литератор.

В следующей строчке Марк с неудовольствием отмечает, что вдыхание наркотика не принесло желаемого воздействия (возможно, доза уже не кажется достаточной вследствие регулярности употребления). Здесь мы второй раз за альбом слышим слово «гор» и теперь можем сделать вывод — это название наркотического вещества, весьма распространенного в Горгороде. Гор имеет вид порошка, употребляется путём вдыхания или втирания в слизистые ткани, в частности дёсны. И как раз теперь, когда мы понимаем, что такое гор, слова Киры из второго трека («Только полегче с гором, а то сам знаешь»). Вероятно, у проблемы Марка с наркозависимостью куда серьезней, чем предполагалось.

Как бы то ни было, герой решает, что вечеринка оказалась некудышной, и собирается поехать домой. Выходит на площадь, видит огни, будто в Нью Йорке, и слышит рёв двигателя какого-то автомобиля вдали. Он подзывает такси, уже почти садится внутрь… И «внезапно видит её».

Трек обрывается, интерлюдии отсутствуют. Кто же «она» такая? Переходим к следующей композиции.



Девочка Пиздец

Трек начинается повествованием Марка на следующее после вечеринки утро. Он предупреждает — события разворачиваются сказочным образом, но это далеко не детские волшебные истории. Атмосфера того, что произошло между протагонистом и незнакомкой, передаётся посредством ярких метафор и эпитетов («накалившийся космос — как тостер», «уплотнившийся воздух стал вязким»). Ясно, что личная вселенная Марка пошатнулась после встречи с девушкой. Он сразу почувствовал, что из-за новой знакомой придётся во что-то впутаться, преодолевать трудности и проблемы. Но Алиса (в момент первого прослушивания мы не знаем её имени на данном этапе, но, конечно, все читатели уже в курсе) настолько легко и точно вписалась в нестабильное, полное сомнений, состояние героя, сразу заняв там, по сути, место краеугольного камня, что тот уверен в необходимости и правильности решения о сближении с ней.

Марк поначалу совершает попытку спокойно и сдержанно, отмечая, что эта встреча, хоть и пришедшаяся весьма кстати, не имеет фундаментального значения. Но тут же отбрасывает этот фарс — куда там, писателю сразу стало понятно, что Алиса — женщина его жизни, которую он искал с детства, та самая вторая половинка, после встречи с которой другие уже не существуют.

Марк характеризует себя как «дитя бетонной коробки с лифтом, где нужно тянуться до кнопки». Можно подумать, что речь об обычном многоэтажном строении, где он вырос. Но запомним эту строчку, позднее она обретёт интересный подтекст. Панчлайн «ты уверенно ходишь по моему солнечному сплетению лунной походкой» все уже наверняка оценили. Далее герой описывает Алису, обращая внимание, что она как будто вообще не имеет отношения к лестничной клетке, где находится пресловутая кнопка лифта. Но не из-за одежды, явно не соответствующей скудным нарядам плебеев. Девушка не вхожа в круги высшего общества, иначе Марк бы её заметил, однако носит очевидно качественные предметы гардероба, которых в самом Горгороде не купить. Причина её видимого отличия в самой породе, в типе человека, который точно не рос среди фавел в бедности и бесперспективности, однако не появляется в кругах элиты. «Такие твари тут редкие», едко отмечает протагонист, и это странно: она обретается среди простого люда, хотя обычно «такие твари» разгуливают по ту сторону стены (вспоминаем претензии фаната насчёт классового разделения из второго трека: «пока тут растут стены»).

Отдельно стоит отметить формулировку «иногородние шмотки». Герой не оперирует категориями стран, только городов. Становится понятно — речь о городе-государстве, живущем исключительно по своим законам, не являющемся субъектом чего-либо. Правительство Горгорода, таким образом, — локальная власть и высший суд в одном лице.

По окончании первого куплета следует припев, благодаря которому мы более чётко осознаем, почему же Марк так ухватился за Алису. «Каждый ёбаный день в этом зиккурате пролитых слёз, Вавилонской башне мёртвых идей» — писатель обитает в городе несчастных людей, регулярно видит депрессию и слезы, но не готов снова обличать то, что заставляет народ плакать. Такая сдержанность не способствует цветению таланта литератора, вместо живых сюжетов он рождает «мёртвые идеи». Бессмысленные по своей сути, неспособные тронуть читателя, из-за чего их не имеет смысла изливать на бумагу. Это и приводит к «чёрным полосам» — творческому кризису, когда писательство останавливается и творческий ключ иссякает. В результате незаметно выстраивается «Колизей нереализованных грёз» — целое скопление того, что по идее надо бы высказать, но приходится оставлять лишь у себя в голове во избежание социальных проблем. В результате Марк остаётся «в клубе одиноких сердец»: в начале карьеры он был занят исключительно творчеством, срывал покровы, много и честно писал, будучи сконцентрированным только на ремесле; теперь же на смену этому пришли вечеринки, банкеты и прочие мероприятия, наркотики и алкоголь, призванные то ли пробудить, то ли заглушить что-то внутри себя. В каждый из жизненных периодов Марку, видимо, было не до отношений. Он писал романы, а не заводил их. Параллельно надеясь найти ту единственную, но со временем, вероятно, почти отчаялся и в этом. И теперь к нам приходит понимание названия трека — Алиса, или «Девочка Пиздец», внесла в жизнь героя что-то такое, что он пока сам не до конца понимает, чьи гипотетические последствия не может оценить, но осознаёт, что всё изменилось в одночасье. В жизни скоро наступит пиздец — Марк чувствует и почти знает это, зато в творчестве оный закончился — девушка является мощнейшим катализатором. Тем элементом, которого не хватало в периодической таблице протагониста. Теперь ему уже есть и наверняка ещё будет о чём писать.

Рассуждения Марка продолжаются во втором куплете. Он уже понимает — встреча, общение и близкие связи с Алисой по-настоящему, смертельно опасны. «В сердце больше борозд чем от оспы оставишь, последствия злей чем от астмы», говорит Марк о девушке. Она способна разбить сердце, способна оставить его истерзанным шрамами. Рассказчик, едва увидев незнакомку при посадке в такси, сразу понял — это не просто случайная прохожая, сейчас будет тест, испытание. Возможно, тест для обоих. Девушку тестируют — та ли она «единственная», та «Девочка Пиздец», идеал для протагониста? Проверяют и Марка — если Алиса проходит тест, выдержит ли он встречу всей своей жизни достойно? Героиня приблизилась и мироздание писателя погасло — да, это судьба. Он снова признается, что уже не ждал. И понимает, какими последствиями может обернуться такая авантюра, но отказаться от шанса всей жизни, пусть и сопряженного с риском, не может. Ну здравствуй, что же поделать.

Марк называет Алису «дитя холодного фронта», отмечает, что вместо сердца у неё камень. Он ощущает себя лабораторной крысой «на правах подножного корма», поскольку не способен сопротивляться своему опасному идеалу. И даже не понимает, что девушка делает с ним, какие проводит «эксперименты», раз они вызывают боль? Однако всё остаётся только в мыслях протагониста, он не находит в себе воли (а возможно и желания) сопротивляться её чарам. И если в предыдущем треке Марк жаловался на слабое воздействие наркотика после употребления («смотрите-ка, меня даже гор почти не берёт»), теперь такая проблема не стоит, причём и сами вещества больше не нужны. Писатель встретил свою Девочку Пиздец, в результате чего его «накрыло конкретно и, по ходу, надолго».

Во втором припеве Марк уже после пары часов знакомства называет Алису своим крестом, хотя, как мы помним, и предыдущий нёс еле-еле («я несу и так едва крест, я тебе не Иса» возмущается герой в третьем треке). Протагонист осознаёт, что идиллическая оседлая жизнь с такой партнершей невозможна, но данный факт ему абсолютно индифферентен — это его Девочка Пиздец и герой уже готов ко всему, что она преподнесёт перед неизбежным исчезновением. Amor vincit omnia — чего бояться, когда знаешь, ради кого на самом деле всё это время жил?

Мы снова не слышим автоответчик по окончании куплета и переходим к следующей композиции.



Переплетено

Очередной трек начинается с сообщения на автоответчике. При первом прослушивании именно из него мы узнаём, что Кира является литературным агентом Марка. Она предостерегает друга и клиента от налаживания слишком близких связей с Алисой. Рассказывает, что круг общения возлюбленной Марка включает в себя множество одиозных личностей вплоть до самого Гуру (как позднее станет известно, лидера радикалов-оппозиционеров в Горгороде). Кира просит писателя прислушаться к её словам и не воспринимать всерьёз теории, которые может изложить Гуру в личной беседе, если Алиса соберется потащить Марка к тому в резиденцию. Начиная слушать куплет мы понимаем, что очная встреча всё-таки произошла. Вся последующая композиция — как раз монолог радикала-отшельника, с пристрастием поведанный протагонисту.

Суть философии Гуру следующая: он считает, что любые события в Горгороде неслучайны, из одного вытекает другое и данный цикл бесконечен. Оратор утверждает, что бытие — как спутанный комок из ниток. Если потянуть за кончик, весь клубок покатится. Каждая нитка олицетворяет человека, который, впрочем, волен выбирать, кем ему стать, — струной музыкального инструмента или, например, тетивой лука. Гуру сравнивает описанный клубок ниток с перекати-поле, тоже переплетенным по своей сути, но вольным изменить траекторию движения в соответствии с направлением ветра. «Все переплетено, но не предопределено» — уверяет он.

Именно такой клубок из спутанных скомканных ниточек представляет собой картина мира Гуру и его последователей. Тех, кто противится общепринятому стереотипу, характерному для равнодушных обывателей типа Марка (Марка нового образца). Оратор знает, что ему «суждено тут помереть еретиком» — отступником от распространенных взглядов и положений. Он проводит ещё одну параллель, сравнивая эту самую картину мира людей, подобных Марку, с симметричной аккуратной салфеткой, с расшитым полотном, над которым «будто работала ткачиха или швейка». В таком изделии все нитки точно на своих местах, упорядочены и не могут менять положение. В доктрине же радикалов все эти волокна сумбурно переплетены между собой — «набекрень, наискосок». Стоит отметить и некоторые геометрические особенности: клубок Гуру — объемный, являет собой сферу, а полотно горожан — плоское, двухмерное.

Следующие строчки — «в руке сертификат, что я сдерживаю мозг, только сердце — никак» — вероятно, можно расценивать как небольшой экскурс в биографию Гуру, дающий понять, что он испытывал некоторые проблемы психологического характера. Видимую их часть удалось решить и даже задокументировать это, но уничтожить подспудную, потушить горящий в сердце огонь, невозможно. Рассказчик называет город «своим» и тут можно нащупать два значения: имеется в виду «нижнюю» часть («город вертикально поделен», трек «Не с начала), которая, собственно, во многом курируется Гуру; также может подразумеваться ответственность за остальных «нейтральных» граждан, тем не менее находящихся под гнётом. Ведь слушая альбом не впервые, мы уже знаем, что Гуру когда-то был чиновником. Вот и теперь пытается «чинить власть за деспотами» как минимум с идеологической стороны вопроса. Он предлагает посмотреть на причинно-следственные связи, которые через призму его доктрины видны практически в разрезе.

Гуру утверждает, что в городе «бездействие закона при содействии икон» — ни представители правопорядка, полиции, ни духовенства не считают необходимым вмешиваться в тоталитарный режим и диктуемые им правила. Видимо, оба института вполне удовлетворены политикой мэра, в отличие от простых людей, которым проще покончить с собой, чем жить при такой системе, а средства, позволяющего всё исправить, не предвидится.

В дальнейших строчках лидер радикалов продолжает свою тираду, связывая самые разные аспекты быта в один крепкий узел, называя в итоге город «слоёным пирогом». В этой метафоре отчетливо проглядывается аналогия с социальными слоями общества.

Далее оратор в нескольких фразах описывает основные тезисы, способные облегчить жизнь простому человеку: «не берите в долг, не ведите торг, стерегите кров, не ебите голову, не говорите «гоп», берегите психов, чужаков, еретиков». Последних — потому что они диссонируют с механизмом системы. Категории людей вне общей серости, за счет которой оная существует — редкость, их надо беречь. Гуру задаётся вопросом: «Где этой системе антипод, ежели с денег за дерьмо концерны делают патент на антидот?». Уже можно догадаться, что речь идёт о какой-то крупной афере, спланированной на самом высоком правительственном уровне (поскольку «бездействие закона» должно быть чем-то обусловлено). Окончательное понимание смысла этой строки придёт к нам в конце трека. А пока Гуру объясняет, насколько узко мыслит нынешняя верхушка. На его взгляд, делить всё в мире на «хорошо» и «плохо» нельзя, потому что при подобном образе мысли упускаются целые категории, находящиеся между полюсами. Для таких, как радикалы, всё смешивается, поскольку ниточки, о которых говорилось вначале, тянутся от одного к другому, делая клубок неразделимым — «кабинеты и фавелы», «притоны и Горсовет», «политтехнологи и кредиторы». Всё это, переплетенное воедино, и образует картину мира для Гуру и его последователей.

Далее рассказчик снова описывает превратности жизни: «слепо на краю», «тут ногу сломит чёрт», но не собирается останавливать свою деятельность, покуда политические оппоненты не решат от него избавиться: «остановок не видать, пока нам ног не сломит вражий костолом».

Ну а в последующих строчках, в общем-то, содержится основная идея всего повествования Гуру. «В недобром этом городе, рабом ли, бунтарём — это круговорот природы, червяков доест орёл, а после — червяки орла» — очередное подтверждение теории о том, что всё переплетено. По Гуру, такая рекурсия просматривается во всех аспектах жизни (а еще она подтверждается третьим законом Ньютона). «Внедрим полутона в их чёрно-белое кино, оттенки и цвета. Левиафан ли, бегемот ли, мэр - лишь серый кардинал, а нас тут целый легион» — возвращаемся к строчкам о категориях экосистем: «Здесь не понимая целых категорий экосистем, эти олухи всё делят, как совет директоров» — всё оказывается переплетено и в тексте трека. Очевидно, продолжение ранее высказанной идеи даёт понять, что мы всё трактовали верно — радикалы видят картину мира не чёрно-белой, для них она цветная, с оттенками и градациями. И там не должно быть абсолютного добра и абсолютного зла, полной свободы и бескомпромиссных запретов. Как даже самое чистое золото содержит немного примесей, так и каждая отдельная сущность несёт частичку тех, с которыми связана переплетёнными ниточками клубка.

Гуру понимает, что его фундаментальную теорию поймут и примут далеко не все, поэтому не пытается оспорить людское мнение: «Пусть, не понимая всех моих теорий, из нас лепят конспирологов, мол, у нас варит еле котелок».

А дальше начинается самое интересное. «Чья наркоимперия, по-твоему, по артериям города гонит эти контейнеры с отходами переработки, добытой под горою рудой, проданной за бугор, пока дома, в лабораториях, из её же отходов путём обработки гонят в народ тот самый наркотик, что называется гор?». Сюда же добавим разобранные ранее строчки: «Где всей этой системе антипод, ежели с денег за дерьмо концерны делают патент на антидот?».

Под конец трека истина, ранее не до конца понимаемая, открывается в полном объеме. В последний момент мы погрузились с головой и увидели весь айсберг доктрины Гуру, а не только его надводный пик, а заодно постигли главную особенность Горгорода.

Посреди Горгорода, как уже давно понятно, находится гора. Сейчас мы узнаём основное направление трудовой деятельности жителей. Горгород — промышленный населенный пункт, формирующий официальный бюджет в основном за счёт экспорта руды, которая добывается у подножья горы. Однако, как выясняется, местное полезное ископаемое обладает нестандартными свойствами. Добытая из горной породы руда проходит определенный процесс обработки, после чего уже в очищенном виде отправляется на экспорт и приносит городу «белую» часть бюджета. Однако есть и другая, теневая сторона. Отходы переработки, остающиеся от полезного ископаемого после его предпродажной подготовки, имеют необычный состав, что, видимо, позволяет путём специальной обработки получить из них некоторое химическое соединение. Это соединение, очевидно, обладает такими наркотическими свойствами, которые могут использоваться для достижения сразу двух целей — изготовления непосредственно наркотического вещества (которое назвали гОром) и, как ни странно, создания антидота — лекарственного средства, прекращающего или ослабляющего действие гОра на организм. Иными словами, из отходов переработки руды можно сделать сразу и яд, и противоядие.

Перейдем к финансовой и моральной сторонам вопроса. Хотя последняя нам не пригодится, поскольку «власть имущие» Горгорода, полностью её проигнорировав, оснастили необходимым оборудованием местные лаборатории и совершенно осознанно наладили производство гОра. Вспоминаем резонный вопрос Гуру, на который Марк в тот момент ещё не мог с полной уверенностью ответить: «чья наркоимперия, по-твоему, по артериям города гонит эти контейнеры с отходами переработки …». Теперь же нам становится понятно, что инициатива точно исходила от мэра и/или других людей из высших эшелонов власти. Гуру, очевидно, — один из немногих (кроме его последователей и нынешней правящей верхушки), знающих подлинную историю появления наркотика и лекарства, поскольку и сам в прошлом являлся чиновником. Впрочем, обстоятельства, при которых было обнаружено странное химическое свойство отходов руды, так и остаются загадкой. Зато явно проглядывается выгодная финансовая схема: наркотик продаётся людям, деньги уходят в «теневой» бюджет города, а далее тратятся местными концернами на приобретение патента и прочие формальные расходы для формирования «белого», законного и официального производства лекарства-антидота, прибыль от продажи которого дополняет основной бюджет. То есть населению по молчаливому согласию мэра два раза продаётся одно и то же, да ещё и произведенное изначально из отходов.

И финальный, главный пункт, краеугольный камень всей теории Гуру. Прочитаем двустишие, которое ранее намеренно не освещалось в разборе: «Вот так мы и живём и так мы и умрём - удобрим эту гору собой, став её углём». Жителей Горгорода хоронят под горой, на отшибе. Перегнивая и обращаясь в прах, их останки входят в состав горной породы, формируя новые её слои. Слои с рудой, которую ныне живущие работяги своими руками отправят на переработку и, как следствие, на изготовление новых партий наркотика, который сами же будут употреблять. Сын может вдыхать порошок, во многом состоящий из праха почившей матери. А отец — втирать в слизистые поверхности вещество с прахом дочки, умершей во младенчестве. Всё переплетено, это замкнутый круг.

Таким образом выделяем четыре фундаментальных факта, извлеченных из срыва покровов в конце монолога Гуру:

Руда в Горгороде являет собой, по сути, прах погребённых в прошлом жителей;
Гор делается из тех же отходов руды, что и лекарство от него;
Люди платят за покупку гОра и употребляют наркотик, состоящий из человеческих останков;
Люди повторно платят, только теперь за покупку лекарства от гОра, которое тоже состоит из человеческих останков.

Таким образом, помимо фармацевтических концернов и добывающей промышленности в Горгороде процветает кое-что ещё. И теперь мы можем осознать двойственность строчки из первого куплета: «Убейся, если ты не коп и если ты не власть». С позиции Гуру речи идёт о возможном суициде угнетенного социального элемента, не входящего в озвученные группы. С точки зрения сильных мира сего это может звучать как завуалированное предложение простому народу. Так или иначе, всё переплетено.

Трек заканчивается сообщением от Киры. Та традиционно волнуется за Марка, предлагает быть осторожным и в общем-то сожалеет, что её клиента всё-таки затащило в логово лидера радикалов. Однако она готова закрыть на это глаза, если Марка вдруг посетит вдохновение. И сразу же предоставляет ему возможность провести спокойный вечер за завершением нового произведения «Полигон». Для этого всего лишь надо уложить спать её маленького сына Ника, пока Кира с мужем «единственный раз в жизни выберутся из дома». Что будет дальше, узнаем в следующем треке.

Предыдущие части разбора: часть 0 - концепт-арты, часть 1 - биографии героев
Категория: Горгород | Добавил: Лондон
Просмотров: 757 | Загрузок: 0